Пиши и продавай!
как написать статью, книгу, рекламный текст на сайте копирайтеров

 <<<       >>>   

Во вступительном слове Иоанн Павел сказал, что хотел бы посоветоваться с кардиналами по нескольким вопросам, и предложил им в дальнейшем самим выбирать темы для дискуссий, причем уточнил, что будут рассматриваться как устные, так и письменные предложения. Понтифик остановился на ряде проблем, периодически возникающих при воплощении в жизнь решений Второго Ватиканского Собора, что «остается главной за дачей Святого Престола». Одна из этих проблем - правильное понимание свободы Церкви, которая всегда считалась «свободой для», а не «свободой от». Необходимо также возродить «солидарность» внутри Церкви, которую слишком часто раздирают противоречия. Эта солидарность, предполагая более эффективный обмен ресурсами между «богатой и свободной» Церковью и Церковью «бедной и униженной», должна послужить стимулом для нового понимания евангелизма, к чему в свое время призвал и Второй Ватиканский Собор. Пришло время возродить энтузиазм и страсть проповедничества - еще одна заповедь Собора.

Иоанн Павел просил у кардиналов совета по трем конкретным вопросам: реструктуризация Римской Курии, возрождение Папской академии наук и плачевное состояние финансов Ватикана. По третьему, наиболее щекотливому вопросу Папа высказался обиняками: необходимо, сказал он, «обратить внимание на экономические ресурсы». Дело в том, что начиная с 1970 г. бюджет Святого Престола имел постоянно увеличивающийся дефицит и надо было что-то делать, чтобы привести расходы в соответствие с доходами.

Ни один из предложенных вопросов - ни мелкий, ни крупный - так и не был решен в ходе четырехдневного заседания, однако важно было создать прецедент подобных консультаций. Вновь образованному органу - Комиссии кардиналов - предписывалось выработать рекомендации по выходу из финансовых затруднений.

Пять дней спустя, 10 ноября, Папская академия наук торжественно отметила столетие со дня рождения Альберта Эйнштейна. Обращение Иоанна Павла II, приуроченное к этому событию, явилось первой попыткой преодолеть веками существовавшую пропасть между Церковью и наукой. Поскольку дело Галилея символизировало начало этого противостояния, Иоанн Павел не побоялся высоко оценить «величие Галилея» и признать, что тот «немало пострадал... от рук священнослужителей и от действий церковных институтов». Понтифик выразил надежду, что «богословы, ученые и историки, вдохновленные идеей сотрудничества, глубже изучат дело Галилея и, откровенно признав несправедливости, с какой бы стороны они ни исходили, положат конец недоверию, которое по-прежнему существует в сознании многих и мешает плодотворному взаимодействию науки и веры...»

Через неделю после того, как он в присутствии ученых подтвердил, что истина, каков бы ни был ее источник, не перестает быть истиной, Иоанн Павел продолжил рассуждения о разуме и вере в своей римской альма-матер, ныне официально именуемой Папским университетом святого Фомы Аквинского, но оставшейся для всех, как и прежде, «Angelicum'ом». Понтифик говорил о непреходящем значении для философии и богословия Фомы Аквинского, «который был глубоко человечен, поскольку был глубоко верующим христианином, и именно потому, что он был глубоко верующим христианином, он был глубоко человечен». По мнению Иоанна Павла, открытость Фомы Аквинского для восприятия «реальности во всей ее полноте, во всех проявлениях и формах» чрезвычайно важна для сегодняшних студентов, воспитанных в разреженном культурном климате. Подобная открытость в восприятии целостной реальности, отметил Папа, «является существенной отличительной чертой христианской веры».

Меньше месяца спустя, 15 декабря, вопрос о церковном понимании истины встал вновь, когда Конгрегация доктрины веры решила выяснить кое-какие доктринальные тонкости с одним из наиболее известных католиков-диссидентов, швейцарским богословом Хансом Кюнгом, долгое время занимавшим пост профессора католической теологии в Тюбингенском университете (Западная Германия). Красавец и прекрасный оратор, Кюнг олицетворял собой новое явление в католической Церкви после Второго Ватиканского Собора - диссидентствующий богослов и одновременно звезда мировых средств массовой информации. В свое время Кюнг проделал огромную работу, заранее оповестив католиков всего мира о том, какие вопросы будут обсуждаться на Соборе. Его докторская диссертация, в которой говорилось о сходстве, чуть ли не тождестве, католического понятия «оправдания» и теологии Карла Барта, выдающегося протестантского богослова нынешнего столетия, явилась несомненным новаторством в экуменической теологии. Однако, по мнению некоторых коллег Кюнга, его интеллектуальное детище с годами утратило свой блеск. Других беспокоило то, что швейцарец, избалованный вниманием средств массовой информации, ныне больше склонен делать сенсационные заявления, нежели заниматься повседневной внутрицерковной работой. Сам Кюнг никогда не скрывал своей позиции. По некоторым вопросам, в том числе относительно того, может ли Церковь выступать с обязывающими и неизменяемыми доктринальными определениями, руководствуясь принципом папской непогрешимости, Кюнг имел иное мнение и не собирался проповедовать в качестве истины то, что не совпадало с его убеждениями, даже если католическая Церковь выдавала это за истину.

Пятнадцатого декабря 1979 г. Конгрегация доктрины веры вынесла официальное решение по делу Ханса Кюнга. Поскольку Кюнг не учит тому, чему учит Церковь, он «не может считаться католическим богословом». Его звание профессора католической теологии было аннулировано.

Дело Кюнга получило скандальную огласку во всем католическом мире, особенно в богословских кругах. Естественно, что прессу в основном занимало несогласие Кюнга с принципом папской непогрешимости, провозглашенным на Первом Ватиканском Соборе. Как писали германские епископы, выступившие в защиту решения Конгрегации доктрины веры, главным здесь был древний догмат о том, что Святой Дух охраняет Церковь и не дает ей впасть в существенную ошибку. В целом с этим был согласен и Кюнг, однако он считал, что это не мешает Церкви совершать «конкретные ошибки в определениях, касающихся веры», даже в том случае, когда «церковные магистры объявляют [эти определения] истиной в последней инстанции». Конгрегация доктрины веры не могла принять подобный тезис, поскольку он ставил под сомнение фундаментальное положение христианства, основанное на вере в Святого Духа, о том, что Церковь следует истине, которую сама же авторитетно провозглашает. Германские епископы, которых вряд ли можно было обвинить в богословском обскурантизме, согласились с решением Конгрегации.

Ханса Кюнга не отлучили от Церкви и даже не лишили духовного сана. Он продолжал преподавать в Тюбингенском университете, но уже не в качестве профессора католической теологии. Со временем интерес к нему со стороны средств массовой информации угас. Теперь, когда Кюнг перестал быть официально признанным католическим богословом, его расхождения с Церковью по вопросам вероучения уже никого не занимали.

В день, когда Конгрегация выносила свое решение, Иоанн Павел II отправился на пьяцца делла Пилотта близ Пантеона, чтобы встретиться со студентами и преподавателями Папского григорианского университета, основанного в 1551 г. Святым Игнатием Лойолой. В своем выступлении понтифик намеревался остановиться на особом вкладе, вносимом теологией в осуществление проповеднической миссии Церкви, которая является свидетелем истины о человеке.

Он начал с того, что высоко оценил заслуги иезуитов - основателей университета, которым удалось найти «союзников» богословия в лице представителей искусства и науки. С тех пор наука значительно продвинулась по пути специализации, однако «основополагающее требование - принимать во внимание ее успехи в том, что касается человека и его жизни», и по сей день остается в силе, и им должна руководствоваться практическая теология.

Современная теология продолжает искать союзников и в других интеллектуальных сферах, в том числе в философии. Сегодня богословие нуждается в диалоге с современной философией, а не только с великими мыслителями и системами прошлого. «Не надо бояться, - призвал Иоанн Павел, - величайших достижений современной мысли». То, что углубляет наше понимание «истины» о человеке, углубляет и наше понимание Христа-искупителя. Конечно, не каждая современная философия может стать союзницей богословия. Некоторые философские течения «настолько слабы или ограниченны», что любой диалог с ними попросту невозможен. Сегодня богословы должны взять на вооружение принцип, который два тысячелетия назад предложил святой апостол Павел в послании к фессалоникийцам: «Все испытывайте, хорошего держитесь» (1 Фес. 5.21).

Теология, продолжал Иоанн Павел, - это не умозрительные религиозные штудии, существующие вне Церкви, которые можно уподобить бесстрастному естествоиспытателю, изучающему интересный природный феномен. Теология - это «духовная наука», которая «произрастает внутри Церкви и служит ее целям». Следовательно, ее развитие, несомненно предполагающее проницательную критическую оценку сделанного, должно базироваться на «ответственном осмыслении наследия» христианской мудрости. Настоящее теологическое образование, развивал далее свою мысль понтифик, начинается не с критического ниспровержения традиции, а с ее изучения.

Теология также неразрывно связана с благочестием. Истинная теология - это встреча с Христом, а истинное богословское учение является способом «передать молодежи его живой опыт». Теология существует не для себя, а для Церкви и для «формирования христиан». Богословам следует «работать ради истины мужественно и открыто, избегая предубежденности и узости мысли». Как писал Фома Аквинский, богословы должны стремиться к «совершенству истины», а не к совершенствованию собственных навыков.

Менее двух недель спустя, 28 декабря, Иоанн Павел II назначил отца Карло Марию Мартини, ректора Папского григорианского университета, архиепископом Миланским - пост, считавшийся самым престижным в итальянской иерархии. Дело Кюнга породило слухи о том, что Папа якобы начал войну против теологов. Выступление Иоанна Павла в Григорианском университете и назначение Мартини, всемирно признанного ученого, возглавлявшего одно из ведущих теологических заведений, должны были продемонстрировать, что подобные слухи абсолютно беспочвенны.

ПЕТР И АНДРЕЙ

Вскоре после избрания Иоанн Павел II вызвал к себе кардинала Йоханнеса Виллебранда, президента Секретариата содействия христианскому единству, и попросил начать подготовку визита в Константинопольскую епархию, к Вселенскому православному Патриарху Димитриосу I. После Второго Ватиканского Собора римско-католические и православные делегации обменивались регулярными визитами, приуроченными к праздникам святых покровителей Римской и Константинопольской (ныне Стамбульской) епархий. Для католиков это 29 июня, день святых апостолов Петра и Павла, а для православных - 30 ноября, день святого Андрея Первозванного, кровного брата Петра. По желанию Иоанна Павла его паломничество к Патриарху Димитриосу должно было состояться в конце ноября 1979 г.

Еще в момент избрания Кароля Войтылы на пост главы католической Церкви искренность его экуменических пристрастий вызывала недоверие. Первый же год первосвященства развеял все сомнения. По настоянию понтифика экуменические встречи и совместные службы стали неотъемлемой частью его заграничных поездок. Энциклика Папы «Redemptor Hominis» подтвердила приверженность экуменизму, провозглашенную на Втором Ватиканском Соборе. Халкидонский архиепископ Мелитон, представлявший Патриарха Димитриоса, был тепло принят в Риме 29 июня, в день святых Петра и Павла. Своим кратким визитом в Стамбул Иоанн Павел II намеревался недвусмысленно ориентировать римский католицизм на Восток.

 <<<       >>>   

Активному служению женщины
Монтеземоло ответил встрече министр
5 февраля
Одухотворение современной культуры через прививку ей христианского гуманизма требует пастырей
Приобщить епархию к духу ватиканского собора

сайт копирайтеров Евгений