Пиши и продавай!
как написать статью, книгу, рекламный текст на сайте копирайтеров

 <<<     ΛΛΛ     >>>   

Массовая литература всегда строила коммерческий успех на интересе к жизни "плохих парней". То, что с положительными героями каши не сваришь, было давно и широко известно.

Представьте себе картинку. Эпоха дворцовых переворотов, послепетровское времечко. На Красной площади бабы пирогами и пистолями без лицензий торгуют. Академические издания в вопросе о тайных жаргонах еще пребывают в девственном невежестве. (Только в конце 18 в. акад. П.С.Паллас вставит в многоязычный словарь список слов "по-суздальски", первый словарик русского тайного языка.) А уже в обеих столицах неугомонный Матвей Комаров потчует публику бесконечными переизданиями типа "История славного вора, разбойника и бывшего московского сыщика Ваньки Каина, со всеми обстоятельствами, разными любимыми песнями и портретом, писанная им самим при Балтийском порте в 1764 году". И книжки идут хорошо. Даже после кончины автора уже в 19 веке выходят перепечатки и новые переделки. Еще нет Крестовского с Эженом Сю с их продуктом для чистой публики, а спрос уже есть. Не зря и не только о парижском палаче Пушкин писал: "Вот до чего нас довела жажда новизны и сильных впечатлений".

В этой книге Матвей Комаров рассказывает и о тогдашнем жаргоне. И что любопытно, чтобы читателю было понятнее, он как на общеизвестную параллель указывает на особый словарь торговцев, который близок к упомянутому "по-суздальски". Получается, что читателю дешевых изданий 18 века эта параллель говорила больше, чем академикам. Одни слова не известны нашему современнику: здюм - два, котева - голова, другие - тоже неизвестны, но понятны, потому что являются простой метафорой. Какими же секретными выражениями братков Ваньки Каина делится автор с читателем? Например, портняжить с дубовой иглой. Это значит "заниматься разбоем на дорогах". Юмор вполне на уровне современного переименования "лом" - "карандаш". Висельный юморок. Поэтому и наш современник способен его оценить. Но особенно интересно здесь то, что выражение, забытое коллегами Ваньки Каина еще при царе Горохе, так и переходит из издания в издание. Ладно еще, когда Сергей Васильевич Максимов через сто с лишним лет повторил его в своем популярном труде "Сибирь и каторга", с этим можно было согласиться. Ведь "дубовая игла" все еще имела практический смысл. Хотя бы потому, что дубина как инструмент была в ходу, оставаясь, так сказать, популярным средством оптимизации напряженного социального диалога.

В одном из предисловий к современному словарю констатируется: "Успех борьбы с преступностью, особенно профессиональной и организованной, немыслим без знания специалистами наиболее характерных способов и ухищрений…" А дальше хорошие, правильные слова про жаргон. Но портняжить с дубовой иглой по дорогам (разбойничать) в 1991 году? Откуда? Из Ваньки Каина. Да и другие современные словари жаргона (1992, 1997 гг.) уверяют нас в том, что это антикварное выражение ЯКОБЫ выжило не только в изданиях криминологов, но и на родных просторах. Сомневаюсь я. Не верю словарям, верю прогрессу. А вы?

Назовем это по-научному анахронизмами.

Их много. А поскольку авторы и сами этих слов не слышали, то принимаются их перевирать по-всякому. Искажение анахронизмов приятно разнообразит другие типы ошибок и дополняет их.

Это хорошая традиция - не отвлекать преступников от работы, а сочинять за них небывалые слова и выражения. Особенно она расцвела в ХХ веке. Потому, в частности, что все несуразицы словарей были надежно прикрыты грифом "для служебного пользования" (ДСП).

Пристав Попов Виктор Михайлович в 1912 году издал простой такой словарик. Но пристав, видно, по причине небольшого образования обошелся почти без ошибок. Ну, есть кое-что. Вот он уверяет, что оталец - это "вор-подросток", основываясь на другом словаре, 1909 г. Что за проблема? Исправьте на оголец - и все в порядке. Нормальный человек так и сделает. А профессионал? А профессионал ни за что не допустит уничтожения "улики". Ибо он знает, что каждое "расшифрованное" слово - это еще один гвоздь в гроб преступности. Поэтому он в свой словарь аккуратно внесет оба слова. И нормальное оголец - "вор-подросток". И ошибочное оталец - "вор-подросток", которому скоро уже можно будет отмечать сто лет отсидки в жаргонных словарях. Не верите? Сразу видно, что вы не профессионал. А посмотрите в издания 1923, 1927… 1991, 2000 годов. Есть. Оба. Но вам все равно кажется, что оголец значит просто "мальчишка, подросток", а слова оталец вообще не существует. И мне так кажется. И тут явно что-то надо менять: либо словари, либо русский язык. Чтоб впредь стыковалось.

Но это еще цветочки. В отличие от служаки-пристава Сергей Михайлович Потапов был дипломированным юристом. Его магистерская диссертация 1916 года была апофеозом гуманистических идей. Поэтому вполне естественно, что через пару лет мы его встречаем уже в качестве сотрудника научно-технического отдела ОГПУ. И юристом он был настоящим. Но поставили ему "несвойственную" - как говорится - задачу. И он эту задачу выполнил. Так в 1923, а потом в 1927 на основе словаря г-на Попова вышел первый советский жаргонник, зафиксировавший обширные новшества в духе эпохи. Каждая книга имеет свою судьбу, говорили древние. Последняя книжечка с 1990 года перестала быть секретом. И выходила в наши дни неоднократно и большими тиражами, поэтому о ней мы можем судить по непосредственным впечатлениям, а не по копиям. Высокий уровень образования и крен в позитивизм, похоже, определили ту трепетную добросовестность, с которой Сергей Михайлович собрал и сохранил для потомков черновые записи рядовых оперов со всеми невозможными причудами орфографии. Столько всего, что даже трудно выбрать. Ну, вот хотя бы слово капшук, капчук, то есть "мешок, кисет, кошель". А в речи конных барышников это название кошелька стало условным обозначением суммы в 100 рублей. Понятно, что в 1927 году конная торговля была не до конца еще урегулирована, а потому подавала признаки жизни. Однако слово капчук автором было прочитано как кайгук "100 рублей". (рукописное п с чертой над буквой = й, ч похоже на г) Есть оно и в тех словарях наших дней, из которых нет бедному слову выхода. Однако дошло в еще более искаженном виде: кайгун "100 рублей". Давно пора "актировать". Какая конная торговля? На дворе век Интернета! Хотя авторов можно понять, словцо-то штучное. Можно и ошибиться. Но вот машина, что значит "револьвер", а рядом маТина, тоже "револьвер". Надо все-таки карандаш затачивать. Или еще перл: взять за жагу. У бандитов, если верить тов. Потапову, это секретное выражение обозначает "настойчиво напирать при допросе". Вот мне такое название части тела "жага" кажется сомнительным. И есть гипотеза, что буковки как-то не так в этом слове слиплись. Знания русского языка достаточно, чтобы догадаться, как же все-таки выражались настоящие бандиты в годы нэпа..

А вдогонку цитатка, из С.Потапова: "Существование особого условного жаргона… могло бы дать сильное оружие для выполнения преступных посягательств, если бы этот своеобразный язык не был расшифрован". И расшифровал. Чем всемерно помог взять бандюков "за жагу".

Ну как тут удержаться, если традиция продолжается. Вот еще того же порядка перлы, проникшие в современные словари. Партюр - "сообщник", вместо прозаического слова партнер. Бандиса - "гитара", видимо, авторы имели в виду "бандитская", а на самом деле это *банджа, то есть "банджо" - только по-неграмотному. Трофли - "краденые вещи", читай "трофеи". Все эти загадки вызваны спешкой и плохим почерком, но разбирать их интересно и, может быть, небесполезно для формирования грамотности у молодежи, которая эти словари покупает. И подкупается авторитетностью изданий.

Искажение анахронизмов, слов давно вышедших из употребления, но в словарях оставшихся, тоже способствовало формированию своеобразного слоя ошибок. Торопится автор, печатает, сроки поджимают. И вместо татебное ("ворованное", от тать - не слишком актуального синонима слова "вор") печатает таубеное (1992 г.). И можно понять людей. Как говорится у М.Задорнова в миниатюре про "компот", там "персик плавал". Там, действительно, слово таубен - "счастье" в соседней строке. А потом кто-то повторяет: таубеное - "ворованное" (1997 г.). А кто-то перепечатывает (2000 г.). А потом поди доищись корней. Три толстых словаря (2 от криминологов и 1 академический) настаивают, что слово существует. Как тут возразить? Только показать, в каком месте возникла ошибка: У Л.Мильяненкова в 1992 г.: таубен, а потом татебное, а у трех авторов (Д.Балдаев и др.) в том же году: таубен, а татебное пропало, потому что трансформировалось в таубеное.

А вот еще яркий пример того, как словесная "улика", раз попав в словарь, потом уже не исчезает. Смысл забывается, само слово порой искажается до неузнаваемости, но позиция в словаре остается заполненной. Туес (туис) колыванский - по-арестантски "простак". Откуда такое выражение? В сибирских говорах туес - берестяной сосуд. Колывань - поселок на Алтае, славный камнерезным заводом и изобретателем Ползуновым. До конца 19 века шпану водили в Сибирь этапами. И вот уже за Тобольском к спевшимся за долгий путь мазурикам прямо в когти попадали местные курокрады с домашними припасами в берестяных туесках. Почему-то колыванский. Видно, немалое шло с заводов пополнение. Но потом Колывань перестала быть заметным центром промышленности. Транссиб мимо прошел. И выражение "туес колыванский" стало анахронизмом. Но из словарей не ушло. А стали писать туж, туз, но по инерции "колыванский". Ничего это не значит. Но переписывается с завидным упорством.

Эти слова небывалые и их судьба напоминают рассказ В.Шаламова "Онже Берды", историю, так сказать, гулаговского "поручика Киже". Одно из имен рецидивиста пошло учитываться особой строкой и было заполнено случайным арестантом. Так вот, судя по этим и многим другим примерам, слова амнистии не подлежат. Попало в словарь жаргона - и не чирикай. Будешь столетиями переиздаваться.

В надежде обаять читателя авторы порой находили особые тайные выражения даже в простом и незамысловатом - как "дубовая игла" - повествовании Каина. Даже в тех местах, где не было намека на иносказание, висельный юмор и обычную для него народную образность. Стиль Каина протокольно ясен: "Пришли в дом ваш купцы для сыскания пропалых вещей" (говорит он будущим жертвам). Как видите, не слишком заботясь о правдоподобии в два часа ночи. А для продуктивности диалога показывает пистолет. Под пером же его последующих интерпретаторов возникает якобы "секретное" выражение купцы пропалых вещей - "воры". И так далее.

Возьмет писатель такой словарь, чтоб свой роман украсить. И будет у него там какой-нибудь "лашла" "трофли" тырить, а "партюр" бренчать на "бандисе". Впечатляет? А исправь ошибки - и уже никакой игры образов, одна проза: лепила-доктор какие-то трофеи ворует, партнер тренькает на банджо. Правда, с ошибками солиднее смотрелось? Ошибки создают неповторимый колорит фантастической воровской романтики и формируют тот "экзотический" слой словес, глядя на которые, даже матерый рецидивист только поцокает языком. И ни за что не признается, что таких не слыхал. Чтоб не уронить авторитета. Вот и пусть слова-призраки остаются в словарях.

Назовем это по-научному "рениксой". И пойдем дальше.

Со словарем Потапова связана еще одна любопытная история. В этом словарике есть целый букет загадочных выражений. Они восходят к великому и прекрасному цыганскому языку. А к жаргону отношения не имеют. Вот одно: Джуга мартхаш тыни - "выпить самогонки". Я бы это прочел так: *Чув гамыра тхэ аштини. Слово гомыра значит "спирт", оно жаргонное. Остальное - по-цыгански, на каком-то диалекте юга России. Реплика переводится так: "Ставь гомыру и остатнюю". Реконструируем ситуацию. Видно, агент у них засиделся. Пришлось людям выставить на стол последнюю бутылку. А он зафиксировал этот наивный знак цыганского гостеприимства. А вот еще один пример: Простая секедана бакру. Словарь невозмутимо, как Ванька Каин, толкует: "идут арестовывать". По правде же сказать, крик души шустрый агент зафиксировал: "Праста-а!!! С-скедэна!!! Бакроу!!!" - "Бежим! Забирают! Козел!"

И еще. Цыгане люди общительные и гостеприимные. И все, что от них услышано, зря этот собиратель народной речи в феню вставил. Бывает, что в жаргонный словарь попадают и другие иноязычные вкрапления, корейские, еврейские, польские. Но ведь в студенческий жаргон мы не включаем всякие там "Уотс зэ тайм?" Хотя уж это все студенты знают. А какой русский не знает "Хэнде хох!" или "Се ля ви"? Так зачем же в блатной словарь включать весь этот "интернационал". Речь-то все-таки о русском жаргоне. Должен быть предел и должностному гостеприимству. (Недавно вышла монография: Надежда Деметер, Николай Бессонов, Владимир Кутенков. История цыган - новый взгляд. - ИПФ "Воронеж". 2000. В ней правомерность включения в словарь 1927 г. почти 200 цыганских слов также получает обоснованную критическую оценку.)

Конечно, цыганская лексика в словаре Потапова 1927 года может и должна изучаться. Правда, только в одном аспекте. Известный научный интерес представляют ошибки в восприятии слов языка, абсолютно незнакомого автору записи. Так, буравин "вино" восходит к цыг. бравинта "водка", но конечное -та явно было осмыслено как русская частица -то. Или ракзура "жеребец", из цыг *[г]ра[й] зура[ло] "конь сильный", было услышано как "ракзура - во!". А уэрбайу "ардом" (тюрьма), это, вероятно, цыг. о* кхэр баро - букв. "дом большой", т.е. казенный дом (тюрьма). [*О - артикль мужского рода (здесь и далее в цыганских примерах).] В последнем случае видно, что записавший имел трудности с передачей специфических цыганских звуков придыхательного [кх] и гортанного [рр]. Все это ценно с точки зрения диалектологии цыганского языка, но к родной фене отношения не имеет.

 <<<     ΛΛΛ     >>>   

Есть ссылка на словарь трахтенберга 1908 г
Интерес к жаргонам привел к появлению многочисленных словарей

сайт копирайтеров Евгений